|
Муравьи
ПЕРВЫЙ МУРАВЕЙ.
Ты видел кристаллы пыли
истлевшей иван-да-марьи?
ВТОРОЙ МУРАВЕЙ.
Пыль - это большие осколки.
Она, словно гравий, -
трубчатые кусочки травы.
ПЕРВЫЙ.
Она - словно гравий.
Лапы скрипят,
нехотя задевая грани,
шероховатые - слышится речь
мертвой травы.
ВТОРОЙ. А поэтому я говорю:
смотреть под ноги надо усами.
ПЕРВЫЙ.
Смотрю...
вижу призраки жизни -
колбочки, жидкость,
пленкой обтянутую,
а иногда - шары.
ВТОРОЙ.
Они прилипают друг к другу,
сливаются, но весьма часто
разделяются на двое.
ПЕРВЫЙ.
Это, наверное, мы, муравьи после смерти.
ВТОРОЙ.
И не только.
Все, что ни есть живое,
когда умирает,
оставляет после себя
микробы.
Уховертки
ОНА.
Мы маленькие добрые
скорпионы -
ты и я.
Мы беззащитнее любого муравья.
ОН.
Ты и я.
ОНА. Садится облако росой.
В клещах ненужных наших
сверкает зной,
а из тебя в меня
перетекает вечность.
Муравьи
ПЕРВЫЙ.
Резкие тысячи прикосновений
беспокойных усов.
Напряженно
мы наблюдаем микротела -
в центре каждого - точка.
ВТОРОЙ.
В центре точки - душа.
ПЕРВЫЙ.
И когда рождается тело такое - радуйся!
Незримый Хозяин рождает сверхновую:
ворсистое пятнышко
во влаге нового микро.
ВТОРОЙ.
Любовь Незримого Хозяина - это то,
что имеет свойство струиться,
разворачиваться, распрямляться,
убегать от себя, быть и не быть, -
влага и свет,
и бесконечное время.
Уховертки
ОНА.
Бесконечное время струится
из твоего тела
в мое.
ОН.
Черное солнце ушло -
белое солнце садится.
Желтое солнце сгорает -
красное солнце разъединяет.
ОНА.
Тебя и меня
разъединяет.
Муравьи
ПЕРВЫЙ.
У каждого свое горе,
но большего не было,
когда кричал мой муравейник.
ВТОРОЙ.
А мой
кричит ежечасно.
Падают с неба мутные белые камни -
Биоса Победитель
их бросает.
ПЕРВЫЙ.
Те белые мутные камни
упав, оживают,
садятся на корточки и перечисляют
мертвые жизни,
и тогда даже из микро
испаряются души.
Бабочки
ОНА.
Каждый взмах крыльев - страдание.
Жизнь это боль, и не более.
Проносятся полосы воздуха,
встретился ты - они замерли.
ОН.
Встретилась ты, счастливая гибель
на прожилках сухого листа, -
полым я стал как стебель пырея,
золото лета трубящий бесшумно.
Муравьи
ПЕРВЫЙ.
Те камни мутнобелые
лежат и ждут.
ВТОРОЙ.
Приходит ветер, - косарь облаков, -
и косит воду.
ПЕРВЫЙ.
А семена воды
разъедают, разъединяют и растворяют
каждый такой камень.
ВТОРОЙ.
Струится из травы отрава, струится
Мутно-белая и едючая.
Сухие серые панцири
вместо нас остаются.
Растения
КАЛАЧИК.
Мои предки были выше меня,
зеленее меня,
сочнее меня.
Они сеялись, где хотели,
не боясь.
ЛЕБЕДА.
Мои предки были пышнее меня,
развесистей меня,
тверже меня, -
плотной мякотью оберегая
крохкий сон насекомых.
КАЛАЧИК.
Праздный Биоса Победитель,
у механизмов своих научась,
разделил все живое
на классы.
ЛЕБЕДА.
Установил
вражду между классами насмерть.
КАЛАЧИК.
Воду и воздух на классы он разделил.
ЛЕБЕДА.
На виды, подвиды все разделил,
и еще - на какие-то отряды.
Попала я в класс паразитов,
живущих на поле пшеницы и ржи.
Забыл Победитель,
как с тлею соревнуясь, жрал меня.
КАЛАЧИК.
Смиренно,
стоя на коленях,
от боли корчась,
жрал.
ЛЕБЕДА.
От голода корчась,
молился на мои соцветья,
синюшной влагой разбухая.
КАЛАЧИК.
Все Победители в те времена
до бесконечности друг друга побеждали,
и пели:
"Вышли мы все из навоза".
ЛЕБЕДА:
Навоза гигантских ящеров,
рядами принципиальных зубов
жующих ноги, руки и корни.
КАЛАЧИК.
Они открыли колесо
и сделали колесные зубы.
Бесконечными челюстями колес
жевали руки, ноги, ветки, листья...
ЛЕБЕДА.
Они истребили друг друга,
оставив только навоз.
КАЛАЧИК.
Навоз мыслит запахом,
и различает на нюх лишь
свое - не свое,
чужое - не чужое,
белое - не белое,
черное - не черное,
горячее - не горячее,
холодное - не холодное,
острое - не острое,
тупое - не тупое.
ЛЕБЕДА.
Нет, нет! Тупое, и только тупое!
Навоз живет тлетворно.
Во лживой красоте гниения.
Энергию распада запрятав глубоко
в прессованный лжемонолит,
кричит.
КАЛАЧИК. Нет. Пахнет, пахнет, пахнет...
Муравьи
ПЕРВЫЙ.
Они истребили друг друга,
но души их - микробы,
хоть как-то жить хотят.
ВТОРОЙ.
Не выйдет.
Логика гниения в том,
чтобы было тепло и уютно,
чтобы валил теплый пар,
и запах.
ПЕРВЫЙ.
Запах бесконечных увещеваний.
ВТОРОЙ.
И обещаний.
ПЕРВЫЙ.
Призывов.
ВТОРОЙ.
И позывов.
Бабочки
ОНА.
Ты сложишь крылья в высоту,
и превратишься в парус,
лист явора латунный
дремотой пропитав.
ОН.
Осенний ветер, сдув пыльцу,
сосредоточится на крыльях,
на тех местах, где маялись
в полете черные зрачки.
ОНА.
Ты сложишь крылья в высоту,
и превратишься в гребень -
плавник дельфина - унесут
волны огненно-рыжие
в провалы облаков
тебя, меня, но разве... разве... |
Поэзия